Быстрый поиск

rss

Новости

28 января 2020 г.
Возложение цветов к Памятнику Военным дрессировщикам и служебным собакам Ленинградского фронта

23 января 2020 г.
Открыта для занятий новая дрессировочная площадка

25 ноября 2019 г.
Проект «Верность: помощь собакам крупных пород»

16 октября 2019 г.
Мы выиграли Президентский грант!

16 октября 2019 г.
Мы выиграли Президентский грант!

 

Новости

18 января 2013 г.

C праздником, Уважаемые Блокадники!

"Ни лая, ни мяуканья, ни писка пичужки".

Вера Инбер

 

В этом году исполнилось 69 лет со дня полного прорыва Блокады. Мы поздравляем наших ветеранов, желаем им здоровья и долгих лет жизни! Пока они живы - жива наша история и память о подвиге Ленинградцев!

8 сентября 1941 года сомкнулось кольцо блокады вокруг Ленинграда. Единственной связующей ниточкой с Большой Землей оставалась «Дорога жизни», проходившая по Ладожскому озеру. Вскоре в городе начался голод. Многие, очень многие помнят блокадный Ленинград через вот это состояние: особенно неуютно, жутко человеку и он ближе к гибели, исчезновению от того, что исчезли коты, собаки, даже птицы! Мы немного расскажем о тех трудных Ленинградских днях и ночах устами самих Ленинградцев.

Ф.А.Прусова вписала в своей дневник услышанное по радио из стихотворения Веры Инбер - то, что она сама видит, переживает: "Ни лая, ни мяуканья, ни писка пичужки".

А вот у Г.А. Князева: "Я все записываю, что попадает в мой кругозор. Но вот давно уже в мой кругозор не попадает ни одной собаки, ни одной кошки, ни одного голубя... Даже воробьев не вижу, хотя для них пища на улицах имеется. Первых съели. Воробьи, должно быть, померзли от сильных морозов. Правда, одну живую собаку я знаю, это у Лосевой. Она держит ее в комнате, никуда не выводит. Потерявши мужа, она привязалась к своему псу, как к другу".

Из рукописи Ирины Корженевской:

"...Хлебный магазин, где я получала паек, находился на углу напротив. Там, как и везде, окна заложены мешками, и продажа идет при свете коптилки. Недавно я заметила, что у входа в магазин сидит овчарка. Шкура и скелет. Она сидит и смотрит на входящих и выходящих, и глаза у нее горят и просят. Но кто может с ней поделиться? Все проходят, не глядя, а она все сидит и сидит. Смотрит на каждого, и на меня в том числе. Однажды я видела, как она шла к своему посту. Она шла на трех лапах. Передняя левая болит. Может быть, вывихнула? Где же ее хозяева? Умерли или выпустили ее, чтобы сама кормилась?

Собачка деликатна. Просит без унижения. Взгляд ее говорит: "Я умираю от голода. Может быть, вы дадите хоть крошку?"

Я приласкала эту собаку и приподняла губу, чтобы взглянуть на зубы. Совсем молодая овчарка. И я поднялась к себе на четвертый этаж. Отпираю дверь, и - глядь -овчарка пришла за мной. Как раз я накануне нашла зеленый хлеб (хлеб с плесенью - прим. авт.). Придется с ней поделиться. Я дала ей окаменелый кусок, и собака жадно его грызла. Потом я обмыла, была благодарна, свернулась калачиком и уснула. А ведь не может быть, чтобы она не понимала, что людям сейчас очень трудно... Сколько времени жила у меня эта собака, я не могу вспомнить. Помню только, что уходила, а она оставалась. 

Я начала ощущать, что слабею. Я плохо спала, видела съестное во сне. Поминутно просыпалась и слушала, как тикает в репродукторе. Выключать радио было нельзя, а днем и вечером немец бомбил всегда в одно и то же время.Она не виляла, когда я возвращалась. Может быть, ей было трудно вилять, а может быть, овчарки вообще не виляют. Я была рада, что у меня дома есть кто-то живой и он ждет меня. Иногда я разговаривала с ней, но большей частью мы молча смотрели друг на друга. Я назвала эту собаку Проспером. Проспер значит "Благополучный". Глядя на лихорадочно горящие глаза Проспера, я думала, что может прийти момент, когда кто-то из нас обезумеет от голода и бросится на своего случайного друга, чтобы съесть его. Но, пока я в здравом уме, я не могу убить существо, попросившее у меня приюта. Собака же настолько слаба, что, пожалуй, не в состоянии броситься на меня. Кроме того, овчарки благодарны и помнят и обиду, и ласку.

Зеленый хлеб кончился, и я возобновила разведку в квартире. Нужно было найти и топливо. Табуретки были уже сожжены, сожжен и мой кухонный столик. Теперь я обратила взоры на большущий кухонный стол ветеринара. Его хватит надолго, но разрубить мне-таки будет трудновато, а прежде всего нужно освободить его. Я выдвинула верхний ящик. Там лежали кухонные ножи, деревянные ложки, каталка для теста... Засунув руку подальше, я нащупала что-то необычное... Это оказался чистый белый узелок, величиной с кулак... В нем было что-то сыпучее... Может быть, горох? Я развязала узелок и увидела кукурузные зерна. Вот сюрприз! Но откуда в Ленинграде кукуруза? До войны как-то продавали кукурузную крупу, похожую на манную. Из нее можно было варить мамалыгу... Но целых зерен кукурузы в Ленинграде, пожалуй, не сыщешь... И зачем они здесь, где не должно быть съестного, да еще засунуты в самый дальний угол и завязаны наподобие синьки?.. А ведь если их сварить, они разбухнут вдвое, и я смогу протянуть еще два-три дня.

...Я съела всего несколько зерен и дала горсточку Просперу, а утром я разделила кукурузу на две части. Одну отдала Просперу, а другую положила в кулек и после лекций отнесла тете Оле.

...Проспер не выдержал. Зеленый хлеб кончился, кукурузу он съел... И вот дня через два после этого, когда я уходила в институт, он встал и вышел вместе со мной.

- Я не стану тебя удерживать, - сказала я ему. - Но, право же, у меня тебе все-таки лучше... Я наверняка не убью тебя, и в моей комнате немного теплей, чем на улице... Мне будет без тебя грустно...

Все-таки он ушел. Я видела, как пошатываясь, он поплелся к помойке. Наивный пес!"

"Внизу, в квартире под нами, упорно борются за жизнь четыре женщины - три его дочери и внучка, - фиксирует Г.А. Князев. - До сих пор жив и 

их кот, которого они вытаскивали спасать в каждую тревогу.

На днях к ним зашел знакомый студент. Увидел кота и умолял отдать его ему. Пристал прямо: "Отдайте, отдайте". Еле-еле от него отвязались. И глаза у него загорелись. Бедные женщины даже испугались. Теперь обеспокоены тем, что он проберется к ним и украдет их кота.

О любящее женское сердце! Лишала судьба естественного материнства студентку Нехорошеву, и она носится, как с ребенком, с котом, Лосева носится со своей собакой. Вот два экземпляра этих пород на моем радиусе. Все остальные давно съедены”.

Еще одна женщина, Маргарита Федоровна Неверова "носилась" с живым существом во время блокады. А потом произошла трагедия. Да, трагедия, если и спустя три с лишним десятилетия воспоминание об этом мучит человека, саднит душу.

"...Я вышла из дома. Пошли мы с моей собачонкой, вот такой маленькой, за хлебом. Когда мы пришли в булочную, хлеба не было, моя собачонка вдруг носом тык-тык-тык в валенок. Я наклонилась:

- Ты что?

Оказывается, она нашла кусочек хлеба. Мне отдает его. Причем я, знаете, как ворон, вскочила, хлеб зажала. А она на меня смотрит: "Дашь ты мне или не дашь!" Я говорю:

- Дам, маленький, дам! А я из этого хлеба такую похлебку наварила, что вы даже не представляете, как мы с ней угощались!

Перед войной у нас было шесть собак. Потом, правда, пять раздали, потому что такие собаки были породистые. Оставили вот только нашего маленького фокстерьерчика Зорю. Потом ее наш сосед сожрал.

- Украл, да?

- Нет, хуже, чем украл?, за горло меня схватил и... Вот когда дом начали ломать, надо было вещи мне куда-то переносить, а я - сами понимаете - не могу. Вот только единственно на детских саночках возила книги сюда. Так вот за то, что он помог мне перевезти крупные вещи, он взял буфет, оттоманку, шкафы... И на закуску-собаку, чтобы я ему скормила. А собака-то была маленькая, там и есть-то нечего было. Она была настолько голодная, что у нее вообще ничего не было. Ну вот, вы понимаете, это собака, которая с колен у меня не уходила, а особенно в блокаду: все-таки какое-то тепло от меня исходило...

- И все-таки отдали вы собачку?

- Вот я долго сопротивлялась, потом говорю ей; "Зорик, ну все равно, ну пойдем". И так загадала... Если она встанет и пойдет, - я ее заберу. Черт с ним, пусть у него вещи останутся, пусть все там валится... (И я бы не держалась за вещи, если бы я знала, что муж не вернется. Господи, сколько мне надо!.. К вещам до сих пор равнодушна).

А вот представьте себе, она пришла, села. Я встала, пошла к дверям, - она даже не повернула головы. Я дошла до порога... Она отвернулась от меня (во так) и не шевельнулась! Я вышла за двери; ну вот, на один марш я спустилась - и сразу же вернулась. Говорю: "Сеня: отдай собаку! Бери что хочешь, или... не надо... пусть, не помогай мне ничего..."

"А я, - говорит, - ее уже убил..."

Вот, вы знаете, вот это первый раз за войну я ревела. Я мужа провожала, а не плакала. Я как-то окаменела... А тут я..."

А что если потому отвернулась собачка, что поняла - предала ее хозяйка?

А может, просто жертвовала собой ради хозяйки, раз ей это нужно?..

Сколько лет прошло, а мучит это Маргариту Федоровну -по натуре женщину жизнелюбивую и ко многому относящуюся иронично.


Год 1942-й. Кошек в Ленинграде остались единицы. Их появление воспринималось ленинградцами как чудо. Значит, не все съедали своих пушистых любимцев. Очевидцы вспоминают, как весной 1942 года одна полуживая от голода старушка вынесла своего мурлыку на улицу — погулять. К ней подходили люди — нет, не для того, чтобы отнять и съесть животное, — люди благодарили бабушку, что она сохранила котика. Другая бывшая блокадница рассказывала, что в марте 1942 года вдруг увидела на городской улице тощую кошку. Вокруг толпились старушки и крестились. А исхудавший, похожий на скелет милиционер следил, чтобы никто не изловил или не обидел зверька. Двенадцатилетняя девочка в апреле 1942 года, проходя мимо кинотеатра «Баррикада», увидела толпу у окна одного дома. Люди дивились на необыкновенное зрелище: на освещённом весенним солнцем подоконнике лежала полосатая кошка с тремя котятами. «Увидев её, я поняла, что мы выжили», — вспоминала много лет спустя та девочка, став взрослой женщиной.
Увы, такие случаи были редкостью. Зато крысы в отсутствие кошек почувствовали себя хозяевами положения: они быстро размножались и сжирали те немногие припасы, что ещё оставались, грабили огороды, но что всего страшнее — несли угрозу эпидемии. Рассказывает сотрудница храма прп.Серафима Саровского в колонии строгого режима (Форносово) Валентина Осипова: «В доме во время бомбёжки вылетели стёкла, мебель давно стопили. Мама спала на подоконнике — благо они были широкие, как лавка, — укрываясь зонтиком от дождя и ветра. Однажды кто-то, узнав, что мама беременна мною, подарил ей селёдку — ей так хотелось солёного… Дома мама положила подарок в укромный уголок, надеясь съесть после работы. Но вернувшись вечером, нашла от селёдки хвостик и жирные пятна на полу — крысы попировали. Это была трагедия, которую поймут лишь те, кто пережил блокаду». А кошку взять было негде. Да и чем её было кормить?
Блокадница Кира Логинова вспоминала: «Тьма крыс длинными шеренгами во главе со своими вожаками двигались по Шлиссельбургскому тракту (пр.Обуховской Обороны) прямо к мельнице, где мололи муку для всего города. В крыс стреляли, их пытались давить танками, но ничего не получалось: они забирались и благополучно ехали на танках дальше. Это был враг организованный, умный и жестокий…» Другая блокадница с ужасом рассказывала, как однажды ночью выглянула в окно, а вся улица кишит крысами. После этого она долго не могла уснуть. Когда крысы переходили дорогу, даже трамваи вынуждены были останавливаться.
Единственной возможностью спастись от нашествия крыс были кошки. И в апреле 1943 года, уже после прорыва блокады, председатель Ленсовета подписал постановление о необходимости «выписать из Ярославской области и доставить в Ленинград четыре вагона дымчатых кошек». Дымчатые ярославские кошки считались лучшими крысоловами. Очевидцы рассказывали, что за ними выстраивались длиннющие очереди, как за хлебом. А в блокадном дневнике писателя Леонида Пантелеева за январь 1944 года есть любопытная запись: «Котёнок в Ленинграде стоит 500 рублей». Для примера: килограмм хлеба с рук стоил тогда 50 рублей; зарплата сторожа была 120 рублей. Зоя Корнильева рассказывала: «За кошку отдавали самое дорогое, что у нас было, — хлеб. Я сама оставляла понемногу от своей пайки, чтобы потом отдать этот хлеб за котёнка женщине, у которой окотилась кошка».
Ярославские кошки отогнали грызунов от продовольственных складов, но полностью проблема решена не была. И в конце войны была объявлена ещё одна кошачья мобилизация — из Сибири. «Кошачий призыв» прошёл успешно. Только в Тюмени собрали 238 котов и кошек. Первым был принесён кот Амур, хозяйка которого пожелала «внести свой вклад в борьбу с ненавистным врагом». Всего привезли 5000 омских, тюменских и иркутских котов, которые и очистили наш город от грызунов, спасая для людей остатки съестных припасов, а самих людей — от эпидемии.
В числе легенд военного времени есть и история про рыжего кота-«слухача», поселившегося при зенитной батарее под Ленинградом и точно предсказывавшего налёты вражеской авиации. Причём, как гласит история, на приближение советских самолетов животное не реагировало. Командование батареей ценило кота за его уникальный дар, поставило на довольствие и даже выделило одного солдата за ним присматривать. 
            C 2000 на карнизах домов на Малой Садовой улице живут бронзовые кот Елисей и кошка Василиса. Скульптура кота установлена на фасаде Елисеевского магазина в Татьянин день 25 января 2000 года. Его подруга появилась на доме напротив 1 апреля 2000 года. Автором идеи является Сергей Лебедев, скульптором - Владимир Петровичев, 

По городской легенде, это памятник ярославским кошкам, которых привезли в войну в Ленинград, чтобы они уничтожили расплодившихся крыс. 

            Мобилизация собак в нашем городе началась еще в дни финской войны. Члены Ленинградского клуба служебного собаководства передавали своих собак для нужд армии, которой особенно требовались связные и санитарные собаки. На фронт отправлялись собаки всех служебных пород. Начальником клуба тогда был В.Н. Коробов. Одним из основных питомников, куда принимались собаки от населения, где их дрессировали и готовили на фронт, стал питомник в Сосновке. Руководила им О.Д.Кошкина. На плечи инструкторов легла ответственность за подготовку не только четвероногих санитаров, связистов и диверсантов, но и бойцов Красной Армии. Многие из них ни то что команды подавать не умели, они даже не знали как обращаться с животным или стеснялись: «Что это за оружие – собака, ведь засмеют!». В начале блокады собаководы-общественники значительно усилили свою помощь милиции. Обходили пустыри, осматривали подвалы, сараи,  пропускали собак через открытые траншеи. По ночам активисты с собаками охраняли различные объекты. Но людей, как и собак оставалось все меньше и меньше. «Мой Фрэд охранял здание школы. В первый месяц войны он был связным между штабами МПВО. – рассказывает Мария Леонидовна Рикман, блокадница, член Ленинградского клуба служебного собаководства, -  Наступил 1942 год. Погибли почти все собаки и мой Фрэд в том числе. В городе оставались лишь отдельные животные, которые вместе со своими владельцами терпели блокадные лишения. Но вот пришло лето и собаководы, уцелевшие в страшную зиму 1941-1942 гг. стали встречаться в пустом клубе на улице Толмачева. Уже в 1943 году, сразу после прорыва блокады, развернулась работа по поиску оставшихся собак всех пород. Не помню точно сколько всего собак мы нашли в городе, эрделей же было всего четыре. Да и собак других пород было не больше.».

  Но в нашем городе есть четвероногие Герои, пережившие все 900 дней блокады, и, несмотря на голод и лютый зимний мороз, несли свою службу! 

            Особое возмущение горожан вызывала та категория квартирных воров, которая могла возникнуть только в особых условиях блокадного Ленинграда. Речь идет о работниках коммунальных служб. Пожалуй, самым шумным делом коммунальных работников стал арест группы дворников, обслуживавших дома командного состава Балтийского флота. Трое суток сотрудники угрозыска и служебно-розыскная собака по кличке Султан терпеливо сидели в засаде. Квартирных воров взяли с поличным. Они оказались дворниками, обслуживающими эти дома.
Про Султана стоит сказать особо. Это, скорее всего, единственная собака, пережившая все 900 дней блокады. Ее проводник, Петр Серапионович Бушмин, считался дрессировщиком от Бога. Неслучайно на счету «четвероногого Шерлока Холмса» было более 1200 задержанных преступников, а стоимость возвращенных вещей составила более 2 милллионов рублей.
Когда Султан ослабел во время блокады настолько, что не смог больше работать, Бушмин рассказал об этом товарищам, и они в течение недели (!) отдавали свой ужин изголодавшейся собаке. За спасение жизни лучшей овчарки руководство уголовного розыска объявило проводникам благодарность и наградило их почетными грамотами. Уже после войны дважды раненный преступниками Султан стал плохо видеть. Были предложения его усыпить. Но начальник ленинградской милиции И. В. Соловьев приказал оставить его на довольствии до естественной смерти. Похоронен Султан в питомнике. Его чучело вместе с фотографией хозяина П. Бушмина было помещено в Музей истории Краснознаменной ленинградской милиции.

В 1964 году писателю Израилю Меттеру довелось попасть в музей криминалистики в Ленинграде. Там он увидел пожилого мужчину, который стоял около чучела собаки и плакал. Так состоялось знакомство Меттера с майором милиции в отставке Петром Серапионовичем Бушминым, который и поведал историю своего пса Султана. 
Они познакомились в конце 1930–х, вместе прошли Финскую войну, вместе остались в блокадном Ленинграде. Султан пережил все 900 страшных дней блокады. И не просто пережил, а работал на уголовный розыск. Его по праву считают грозой воров и мародеров, охотником на диверсантов. Благодаря псу, было раскрыто около тысячи преступлений, стоимость возвращенных вещей исчислялась миллионами.
Именно Султан стал прототипом Мухтара в фильме «Ко мне, Мухтар!», сценарий к которому написал И.Меттер. 
Султан и его «коллега» Дуглас за время блокады проработали 1987 следов скрывшихся уголовных преступников, задержали 681 вора и грабителя.

            

  Шотландский колли по кличке Дик был представителем ленинградского племенного разведения, кличка по родословной – ДЕКОЙТ, отец – привезенный из Москвы РЕКС (вл.Зеленков), трёхколерный кобель без родословной. Мать – ТРИММИНГ ШЕТЛЭНД (вл.Ткаченко, 1936 г.р.) – белая с рыжей маской от двух однопометников известного ленинградского семейства Бетджой: ГРААЛЯ БЕТДЖОЙ (вл.Милешко) белый с рыжей маской и ГАБЕДЖЕН БЕТДЖОЙ (вл.Горский), имела оценку «отлично». Владельцами Дика до войны были Снегоцкая Татьяна Георгиевна и Мержвинский Леонид Карлович. Снегоцкая Т.Г. работала чертежницей в КБ наркомфлота, там же работал и Мержвинский Л.К.. В 1939 г. у них появился пушистый комочек, щенок шотландской овчарки, назвали его Дик. Он попал к хорошим хозяевам – умным и добрым. Постепенно из неуклюжего щенка Дик превращался в рыже-белого красавца. В клубе служебного собаководства Дик получил основы дрессировки. Так как владельцы собаки были требовательны и настойчивы, добивались выполнения всех команд, то Дик их и выполнял четко и быстро. Послушание – это основа воспитания. Дик также был прекрасной нянькой. У сестры Леонида была дочь. Девочка родилась в 1939 году. Так получилось, что собака и ребенок были ровесниками. Леонид с Диком часто заходил в гости к сестре, ребенок и собака играли. Однажды, в 1940 году, ребенок, цепляясь за густую, длинную шерсть Дика, встал на ноги. Они были одного роста. Собака боялась пошевелиться, но когда девочка сделала шажок, Дик осторожно начал двигаться. Так с его помощью девочка сделала первые шаги. У Дика была счастливая жизнь. Его все любили, с ним гуляли, играли.

Началась война. ЦТКБ эвакуировали под Ульяновск. Мержвинский Л.К., как ведущий специалист, уехал с КБ. Его жена осталась в Ленинграде.

В августе 1941 г. П.А.Заводчиков начал формировать 5-й армейский отряд истребителей танков. Снегоцкая Т.Г. отдала Дика в армию. По всей вероятности, Заводчиков знал Снегоцкую по клубу служебного собаководств Ленинграда. Вот письмо, полученное вскоре после окончания войны его хозяйкой:

«Дик, зачисленный в армию осенью 1941 года, быстро и отлично дрессировался на разные службы, легко перенёс блокаду, длительное пребывание под постоянным огнём врага на переднем крае обороны. В 1943 году, в месячный срок, обучен минно-розыскной службе, на которой дал блестящие результаты. Он разыскивал мины, нередко самой сложной установки, лучше всех других собак разных пород.

Уже в 1945 году он имел на личном счету свыше 10 500 обнаруженных им мин. 

Вожатый Дика получил личную благодарность Маршала Советского Союза и имеет 5 правительственных наград. 

Судя по Дику, породу колли, в наших климатических условиях, на службах минно-розыскной, связи, санитарной следует признать лучшей породой служебных собак. 

П/п Командир части Подполковник Заводчиков».

Судя по письму, Дику очень повезло с вожатыми. По тому, что мне удалось выяснить, первым вожатым Дика был старший сержант Кириллов. Получив Дика в августе 1941 года, Кириллов дрессировал Дика по тем службам, которые перечислены в письме Заводчикова. Последняя служба – минорозыскной собаки – и сделала Дика знаменитым. Вот небольшой список побед Дика:

«Исключительно тонкое чутье показала прославившаяся в войсках шотландская овчарка Дик. В общей сложности с помощью Дика было найдено свыше 12 тысяч разных мин. В Луге Дик унюхал взрывчатку в подвале здания на главной улице города. Дом выгорел, подвал был засыпан толстым слоем пепла, никто не думал, что тут могло что-то уцелеть. А обнаружили двухтонный заряд, установленный как мина замедленного действия. Под жердевым настилом на Синявинских болотах Дик нашел три диухсоткилограммовых фугаса.» (Заводчиков П. А. «Батальон специального назначения», из сборника Инженерные войска Города-фронта. Л., 1979; Бычевский Б.В. «Инженерные войска в боях за Советскую Родину», М., 1970).

Далее всплывает фамилия второго вожатого Дика, Барабанщикова П.А. Причём в воспоминаниях Б.В.Бычевского он сержант. Когда Заводчиков начал подготовку собак-миноискателей, было решено провести испытание, для этого минёры 42-й арминии заминировали учебными минами участок в районе Дома Советов на Московском шоссе. Все собаки работали на отлично, а «Шотландская овчарка «Дик» сержанта Барабанщикова упорно не хотела уходить из комнаты шоферов инженерного батальона, того самого, который минировал учебный участок. Она тянула носом вверх и даже чуть поскуливала. Заводчиков потребовал сделать помост, чтобы «Дик» осмотрел верхнюю часть стены у дымохода. Минеры 42-й армии оказались посрамлены. В патрубке печи была найдена поставленная ими учебная мина замедленного действия.» (Бычевский Б.В., «Город-фронт», Л., 1967)

У Дика счастливая судьба – он дожил до конца войны, после войны участвовал в выставках собак, в том числе и первой послевоенной в Ленинграде. Жил в г.Павловске в воинской части. Несмотря на то, что Дик был трижды ранен, он дожил до глубокой старости и похоронен с воинскими почестями.

В Военно-историческом артиллерийском музее в Санкт-Петербурге в отделе инженерных войск есть экспозиция, посвященная 34-му отдельному батальону полковника П.А.Заводчикова. На стенде есть фотографии военных лет – на них представлена работа вожатых и собак. О собаке не раз упоминали в своих книгах Б.В. Бычевский, начальник инженерных войск Ленинградского фронта, П.А. Заводчиков, Б.С. Рябинин.

Дик участвовал в разминировании Ленинграда, СталинградаЛисичанска и Праги.  Помог разминировать штаб Маршала Говорова. Одна из самых известных собак. 

 

И сколько их еще, таких же, оставили свои клички лишь на страницах боевых журналов и учетных книг!

             В 1944 году, в первое же послеблокадное лето, в Ленинграде состоялась городская выставка служебных собак. Нет нужды говорить, в каких условиях жили ленинградцы во время 900-дневной блокады, сколько человеческих жизней унесли бомбежки и артобстрел города, сколько людей погибло от голода… И все-таки были люди, которые нашли в себе силы и мужество делить скудный блокадный паек со своими любимцами. Мы никогда не узнаем, сколько было таких людей. Наверняка не все они дожили до Победы. Известно лишь, что в параде участвовало шестнадцать человек – изможденных, обессиленных, буквально шатающихся от слабости, почти прозрачных. И рядом с ними шли такие же собаки. Среди них были и породистые, и беспородные. Но самое большое внимание привлекла дворняжка с искалеченными, буквально разрезанными на ленточки осколками мин ушами. Собака-миноискатель из блокадного Ленинграда. Неизвестно точно, сколько мин и снарядов обнаружила эта собака. Говорили – много, несколько сотен. Следующая выставка была проведена  в 1945 году. Эти первые выставки были большим и радостным праздником, они означали, что Ленинград выжил.


 

Источники: www.collie-revue.ru

Книга "Уголовный розыск. Петроград — Ленинград — Петербург", СПб.: АСТ, Астрель-СПб, 2008

«Служебные собаки и их применение» Ф. М. Лужков

«Минно-розыскные собаки на фронтах Великой Отечественной войны»

«Блокадная книга» Алесь Адамович и Даниил Гранин

«Блокадные кошки» Александр Раков http://www.proza.ru/2011/11/14/702

Журнал «Вопросы кинологии» 1”91

 

Свежий номер журнала

Собачий остров № 6, 2021
 

Если от рук злоумышленников погиб Ваш питомец или Вы стали свидетелем противоправным действий

Самое главное и самое сложное. Необходимо взять контроль над собственными эмоциями, превозмочь собственную боль от потери и начинать действовать, соблюдая предписанную законом процедуру. Далее...